Котов Георгий Георгиевич
20.04.2015
Тищенко Евгений Иванович
22.04.2015

Орлов Сергей Сергеевич

Мой отец, Орлов Сергей Сергеевич, родился в деревне Милованово Рязанской области. Семья была многодетной и бедной. Работать начал рано. Учился хорошо, особенно по математике, но окончил 6 или 7 классов. Выучился на шофера.
Когда началась война, был призван на фронт с первых дней. Воевал на разных фронтах как танкист, а после ранений как шофер. Он рассказывал, какие были это трудные годы-голодные и холодные. Но они защищали Родину.
Отец был глубоко верующим человеком и считал, что по Божьей милости остался жив. Много раз на танке или боевой машине он попадал под бомбежки, когда не видно было ни земли, ни неба.
Он рассказывал: «Представляете, в такие минуты я говорил: «Господи, помоги». Машины рвались в щепки, а на мне ни царапины». В военные годы и в последующее мирное время ему часто предлагали вступитьв партию, сделать карьеру. Но он благодарил и отказывался, объясняя, что в партию ему нельзя, потому что он верит в Бога. И надо сказать, что Бог помогал ему в жизни.
После ВОВ он участвовал в войне с Японией и остался жив. Награжден многими медалями и орденами за отвагу. Вернулся в Москву. На работу не брали. Написал письмо Сталину и через неделю был трудоустроен. Работал шофером. Женился. Родились две девочки.
В советское время, несмотря на запреты, регулярно ходил в Церковь, исповедовался, причащался, отмечал Пасху. Всегда в доме пеклись куличи, красились яйца. Я, будучи пионеркой, потом комсомолкой, ходила с ним в церковь. Кого-то вызывали к директору, осуждали на собраниях. А мне отец говорил: «Ничего не бойся, Господь сохранит, я помолюсь». И действительно, ни разу не было никакого осуждения моим «проступкам».
Отличительной чертой моего отца была удивительная доброта и сострадание к ближним. В течении всей жизни он находил обездоленных, которые нуждались в помощи.
Мать была строгая, и чтобы привести в дом на ночлег чужого человека, не вызвав подозрений с ее стороны, он придумывал разные истории: «Представляешь, иду и встретил фронтового друга, а ему негде переночевать. Пусть живет у нас, пока не достанет билет на поезд». И совершенно незнакомые люди оставались в доме. Удивительно, что ни разу никто ничего не украл и не испортил.
Во времена дефицита он мог стоять в очередях, записываться , чтобы купить гречки, сахара или масла, и потом отвезти их за 100 км в Калужскую область какой-нибудь одинокой, брошенной бабушке (там была на 6 сотках дача). Вспоминается много благородных поступков, которые совершал отец во славу Божию. Помогал всем, кому мог, а сам редко просил помощи, не пользовался льготами. Даже очередь на бесплатную «Оку» подошла после его смерти.
Детские годы и юность были трудными, молодость, около 10 лет, прошла на войне в болотах, холоде и голоде. После войны женитьбы и бесконечные стройки: к одной комнате в ветхом деревянном доме пристраивались маленькие комнатушки. Зрелость была счастливой-любимая работа, жена, дети. А вот в старости опять испытания.
После 75 лет у матери началось прогрессирование старческого слабоумия. Во всем она обвиняла отца и докучала ему бесконечно. Нужно было иметь безграничное терпение и мудрость, чтобы жить с больным человеком. Он сочувствовал ее болезни, старался во всем угодить, успокоить. Зато, в утешение ему были даны две внучки, которые его просто обожали. Старшей он практически заменил отца, учил ее столярному делу, земледелию, а позже вождению автомобиля и научил молитве для водителей.
Смерть на 89 году жизни была быстрой, но не легкой. В лихие 90-е стариков не лечили, даже в госпиталя для участников войны ложились умирать. Он часто говорил, что скоро домой. Когда в последний раз прихватило сердце и дома было оставаться бессмысленно, врачи настояли на госпитализации. А он говорил: «Пустяки, я видел сон, мне Христос говорил, что во вторник я поправлюсь» Была пятница. Два дня он провел в одной больнице, где случился инсульт и был переведен в другую больницу. Три дня прошло в мучениях для на и для него.
Он был в сознании, но не мог говорить, не мог дышать, развивался отек легких. После 3х дней мучений во вторник его не стало. На похоронах все вспоминали его безграничную доброту и отзывчивость. Многим он помог в жизни.
Сейчас я вспоминаю такие его слова: «Я буду жить долго, Господь отпустил мне 102 года». Удивительно, что сейчас о подвигах участников ВОВ вспоминают чаще, чем при их жизни. Моему отцу в этом году исполнилось бы 102 года…